«ТУЛАСМИ» продолжает цикл интервью об истории славного города на Оке. На этот раз гость нашей студии - историк, правовед, публицист, кандидат исторических наук Олег Кузнецов – напомнил о битве под Алексином, случившейся летом 1472 года.

По словам нашего собеседника, доподлинно неизвестно, были ли город достаточно укреплён. В летописях говорится, что накануне битвы алексинцы писали Великому князю с просьбой о помощи, но в ответ на послание из города вывели имевшийся на случай осады небольшой гарнизон. Таким образом, небольшие силы, которые были в распоряжении у местного воеводы Семёна Беклемишева, были у него отобраны.

«С другой стороны, мы чётко знаем, что Алексин, лишённый, так сказать, средств обороны, лишённый артиллерии, лишённый боеприпасов, тем не менее, выдержал как минимум три ордынских штурма. Столовыми ножами, вилами, топорами штурмы не отбивают. Следовательно, что-то в городе по-любому да было», - говорит историк.

Не все так однозначно и с бегством местного воеводы. Считается, что между набегами Беклемишев забрал слуг и родных и покинул Алексин. По словам Олега Кузнецова, побежал он на противоположный берег Оки, уводя за собой часть ордынцев. Эта часть войска Ахмата была разбита.

А чуть позднее, в 1473 году, тот же самый Беклемишев командовал отрядом во время похода на пограничную крепость Великого княжества Литовского.

«То есть то, что он сделал под Алексином, показывает, что это было одобрено верховной властью. А это значит, что, видимо, был свой какой-то стратегический план по разгрому хана Ахмата», - отмечает Олег Кузнецов.

Ряд историков называет битву под Алексином русскими «Фермопилами». Олег Кузнецов с таким сравнением не согласен:

«Во-первых, это разные эпохи; во-вторых, разная тактика действий. В-третьих, разный состав войск и разный состав вооружения, разная культура ведения боя, разные уровни военного искусства и самое главное — разная топография. Фермопилы — это горное ущелье. А у нас приволье Среднерусской возвышенности, лесистая, холмистая местность, - прячься, не хочу.

Конечно, это красиво звучит. Это некая аллюзия к европейской культуре, к европейской там социокультурной традиции. Это литературный приём, фигура речи».

Подробнее смотрите в нашем интервью.